ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤСердце заворочалось в груди неповоротливым тяжёлым камнем, застучало громко и часто, ускоряясь в симфонии истерии. Если бы не ладонь, на писк Тэ сбежался бы весь лагерь, желая рассмотреть поближе столь огромную мышь, поселившуюся в кладовке. Юноша никак не мог успокоиться, опасаясь, что дверь распахнётся и впустит в темноту, ставшую благодаря Мину даже немного комфортной, свет и огромный ворох проблем. Шишки и ссадины — это меньшее, на что стоит рассчитывать при подобном раскладе: люди, завладевшие властью над неугодными подростками, не церемонились и жалости не знали, вкладывая в каждое действие, направленное в сторону прокажённых брошенок, ненависть ко всему живому. Ким сильно дрожал и казалось, даже зубы начали клацать — разумеется, лишь игра воображения, но от этого не менее опасная. Многоголосье страха стояло в ушах хаосом, не позволяя сконцентрироваться на реальной картине; как хорошо, что рядом Юнги, наверняка, сохранивший больше рассудка. Милый родной Юнги, к которому хотелось броситься на шею. Такому настоящему и знакомому, надёжному.
[indent] Тэхён с порывом справился. Юн с выражениями — нет.
[indent] — Он сказал ри… — даже язык не хотел признавать услышанное за правду, шевелясь с трудом, прилипая к нёбу, — ритуал? — молодой человек почувствовал, как в горле пересохло, каждое слово царапало гортань, заставляя морщиться. Чёртовы сектанты в глазах Кима теперь выглядели ещё страшнее, ведь рассказы о фанатиках всегда более яркие и насыщенные, чем о наставниках в исправительных учреждениях. Фантазия тут же перебрала все возникшие образы от нарисованных адских козлов до окровавленных барашков и выбрала самые жестокие и настолько реалистичные, что запах крови в носу и привкус металла на языке стали реальными. Тошнота подступала выше, поднимаясь густой, давящей на стенки пищевода массой.
Дыхание Мина над ухом успокаивало. Они уже не сидели так плотно, но присутствие друга как якорь, что позволяет остаться шлюпке на своём месте даже в безумный шторм.
[indent] — Ты во что-то наступил, воняет, — пожаловался кореец, но не отстранился, опасаясь окончания магии. — Кровью пахнет, — на всякий случай добавил мальчишка. Его разум витал где-то между реальной опасностью и нежеланием оставлять острые неоднозначные углы, обижая собеседника двояким замечанием. — Что мы будем делать теперь? — как они будут теперь и насколько сильно разозлятся наставники, не обнаружив их в кроватях. Кожа зудела предвкушением наказания, розгами, палками, стальными прутьями — тем, что шло в ход каждый божий вечер. Тэхёну стало жаль и себя, и Мина: несправедливое отношение и безразличие взрослых к чувствам подростков оскорбляло и уничтожало остатки надежды.
[indent] Пока первый занимался самобичеванием, Юнги всё решил. Тэ чуть ли не с восхищением посмотрел туда, где предполагалось лицо друга. Побег — конечно, слишком явное и очевидное решение, но сам Кимтэ настолько запуган, что даже бы не решился. Оставаться тут без Мина страшнее, поэтому, притаившись словно мышь, парень чётко следует каждому указанию полководца дезертирских войск. Шаги давно стихли, а иных звуков в крыле не распространялось, когда дверь предательски скрипнула, заставив двух парней окаменеть. Сердце глухо стучало о рёбра, перебирая все такты от полнейшей комы до предсмертной гонки, кислорода стало резко не хватать, голова безумно кружилась — казалось, ещё немного и Тэхён окажется без сознания. Постеснявшись доставлять проблем, иностранец держался и крался за Юнги, шныряющим от угла к углу. Силуэт Кима больше напоминал фигуру призрака в балахоне: расставаться с одеялом тот отказался, поэтому то развивалось за спиной, если приходилось прибавить скорости.
[indent] Свет проникал внутрь через высокие окна, позволяя рассмотреть коридор на несколько метров вперёд. Запутанные, примыкающие коридоры предлагали навсегда затеряться здесь как в Кносском лабиринте. Юноша любил мифы и часто читал их в перерывах между учебной литературой, поэтому представлял, насколько смертельной окажется встреча с местными Минотаврами. Они свернули к большому залу, которое использовалось как столовая. Длинные ряды столов и скамеек сейчас пустынны, но уже через несколько часов за ними будут сидеть замученные дети. Все, кроме одного, навсегда покинувшего мир. Тяжёлые шаги снова разбавят синхронный монотонный стук ложек о дно тарелок, может, кто-то вспомнит, что за столом не все. Может, мальчик со стеклянным взглядом до последнего останется пустотой в сердцах и памяти.
[indent] На краю стола стояло несколько пустых стаканов и блюдо с засохшим хлебом, несколько надкусанных солений и кусочков мяса, заветренных, но издающих аромат, от которого сводило желудок: кит внутри уже поднял голову, чтобы жалобно петь о любви к питательной и вкусной пище.
[indent] — Извини, — густо покраснев, прошептал Тэхён, положив ладонь на живот и надавив посильнее. Остатки чужой трапезы они миновали без остановок, хотя Кима тянуло вернуться, чтобы урвать хоть что-то. Их тела питал страх. Энергия разрушительная, дурманящая; Ким практически ничего не чувствовал, сверля затылок спутника и не выпуская из виду.
[indent] — Куда дальше? — травянистая свежесть пробралась под одеяло, защекотав рёбра. Ветер хозяйничал между высоких зарослей сорных растений, принося сладковатые ароматы цветения. Собак здесь не было, поэтому наткнуться на четвероногих сторожей они не боялись, но там — за пределами высоких заборов — могло ждать что угодно.
[indent] — Может, ещё не поздно вернуться в постели?
